content top

Джоан Келли. Ранняя феминистская теория и спор о женщинах, 1400-1789

Считается, что феминизм, и особенно феминистская теория, возникли в девятнадцатом и двадцатом веках. Большинство англо-американских исследователей женского движения признают своего рода предшественников феминизма в Английской и Французской революциях, а также  в таких личностях, как Анна Хатчинсон; однако кажется, что непрерывное развитие феминистской мысли начинается только с Сенека Фоллз. Историки французского феминизма говорят о его более далеком прошлом. Они склонны считать Кристину Пизанскую (1364-1430) первой, у кого были современные феминистские взгляды, и они представляют других ранних авторов, высказывавших проженские идеи в период от Кристины до Французской революции.  Однако даже в этой литературе вопрос о теоретической феминистской традиции, предшествовавшей революции, неясен. Женщины-феминистки практически отсутствуют в большинстве книг по феминистской мысли во французской и английской литературе Нового времени. Когда же это происходит, они и их идеи предстают изолированными, отделенными друг от друга и от нас длительными периодами молчания и пассивности.

В настоящее время появляются новые работы, которые дают более полное представлен

Далее

Джоан Келли. Социальные отношения полов и методологическое значение истории женщин

У истории женщин двойная цель: возвратить женщин в историю и возвратить нашу историю женщинам. В последние несколько лет появилось значительное количество исследований, а также множество конференций и курсов по изучению деятельности и положения женщин, взглядов на женщин и точек зрения женщин. Междисциплинарный характер нашего интереса к истории женщин  по-новому обогатил  жизненно важную работу историков. Но есть и другой аспект истории женщин, который необходимо принять во внимание: ее теоретическую значимость, ее причастность к истории в целом. Стремясь присоединить женщин к фонду исторического знания, история женщин заново оживила теорию, так как она расшатала концептуальные основы изучения истории. Она добилась этого, подвергнув сомнению три основных “кита” исторической мысли:

1) периодизацию;

2) категории общественного анализа;

3) теории социального изменения.

Далее

Джоан Уоллах Скотт. Женская история и переписывание истории

Что необходимо, подумала я, – и почему это не придет в голову какому-нибудь сообразительному студенту в Ньюнхэме или Гертоне? – так это масса информации; в каком возрасте ее выдавали замуж; сколько детей она обычно рожала; как выглядел ее дом; была ли у нее своя комната; занималась ли она готовкой либо, что весьма вероятно, держала прислугу? Все эти факты где-то содержатся, скорее всего, в приходских книгах и реестрах; факты из жизни среднестатистической женщины елизаветинской поры разбросаны то там, то сям, кому-то следует собрать их и написать книгу. Это превзошло бы мои самые смелые фантазии, думала я, оглядывая книжные полки в поисках книг, которых там не было, – предложить студентам тех знаменитых колледжей переписать историю, хотя я и допускаю, что это зачастую выглядит, по меньшей мере, странным, нереальным и односторонним; но почему бы им все же не внести некоторые дополнения в историю? назвав это, конечно же, так, чтобы не слишком бросалось в глаза, – так, чтобы женщины вошли в историю, не нарушая правил приличия?

Далее

Евгений Берштейн. Трагедия пола: две заметки о русском вейнингерианстве

Склонность к однополой любви была осмыслена Флоренским в теории, возникшей в связи с книгой Вейнингера и в дополнение к ней. В отличие от Вейнингера и большинства исследователей гомосексуальности своего времени, Флоренский отказывался объяснять эту личностную особенность пониженной маскулинностью. Наоборот, вслед за Андрэ Раффаловичем, Флоренский выделяет особую, высшую группу мужчин, склонных к однополому влечению, в которую включает и себя. В таких мужчинах направленность влечения на свой собственный пол вызвана не эффеминизацией, а наоборот — повышенной маскулинностью, и происходит на основании полового подобия, а не различия. В отличие от скандального “третьего пола” (символом которого служит безнравственный и несчастный Оскар Уайльд), гипермаскулинные мужчины транслируют свою сексуальность в платоническую однополую дружбу-любовь. По Раффаловичу, такие респектабельные дружеские пары могут продуктивно функционировать в социуме, не оскорбляя общественной нравственности. Флоренский развивает идею платонической дружбы намного дальше: онтологизируя свой опыт, он предлагает утопическую модель православной общины, единицей которой является не личность или семья, а пара любящих друзей-мужчин.

Далее

Л.Д. Ерохина. Миф о женской покорности или этика насилия

Гендерные исследования в качестве онтологических понятий оперируют целым рядом базовых категорий, к числу которых принадлежит категория половой идентичности. Ее можно определить как убежденность в том, что существуют женственность и мужественность как характеристики пола. Идентичность является одной из наиболее фундаментальных идей, с помощью которой мы интерпретируем наш опыт отношений между мужчинами и женщинами, утверждающиеся затем в виде знания. В то же время, идея половой идентичности состоит не только в том, что мы знаем, но и как мы достигаем знания. Через идею половой идентичности мы видим, чувствуем и обучаемся тому, что именуется «мужское» или «женское». Подобно художнику, который пристально всматривается в объект, чтобы затем сделать набросок на чистой поверхности холста, мы изучаем общественное бытие и выявляем различия в поведении и половой принадлежности мужчин и женщин. Находя их, мы утверждаем: «это то, что должен делать мужчина» или  «это то, что должна делать женщина». Тем самым мы как бы проводим грань, за которой ничего иного уже нет. Идея половой идентичности, фактически, требует от нас, чтобы все то, что входит в противоречие с нею (а это может быть наш индивидуальный опыт), считалось бы неверным.

Далее

С. Исполатова. Самосознание женщины как фактор обновления общественного строя

Отрывки из доклада С.К.ИСПОЛАТОВОЙ на первом Всероссийском женском съезде в декабре 1908 г., в Петербурге.

Мы знаем из исследований известных антропологов и ученых, что рабство не было свойственно первобытным людям. Повсюду семье патриархальной, в которой женщина подчинена мужчине и народ высшей власти, предшествовала семья матриархальная, где женщина, как мать, имела первенствующее положение и где, как говорит Лафарг, “не было ни классов, ни сословий, следовательно, не было господства одних над другими”.

Мне скажут, что существование матриархата — вопрос спорный, так как одни ученые признают его, другие отрицают. В таких случаях лучше всего справляться у природы… Матриархат или материнское право — это естественный закон природы, т.е. право каждой женщины быть матерью и право каждой матери на своих детей. Природа, наделив мать функцией рождения детей, связала её физически и непосредственно с ребёнком, тогда как отец связан с ним только через мать, да и притом связан, как мы знаем, только с законными детьми, ибо о существовании своих незаконных детей он зачастую и не знает; а ведь никто не сомневается, что природа нисколько не повинна в чудовищном разделении детей на законных и незаконных. Это уж дело патриархата.

Далее

Урсула Мюллер. Пол и организация: долгие дебаты и актуальные тенденции

В этой статье дается краткий обзор феминистской дискуссии на тему “пол и организация” (первый раздел), после этого рассматривается “культурный поворот” в этой сфере (второй раздел) и на примерах показывается, чем оправдан перенос внимания на аспект культуры. Далее при обсуждении мер по обеспечению равноправия мужчин и женщин в организациях раскрывается стратегия дискурсивного обособления, противостоящая сегодня феминистским достижениям. Кроме того, описываются новейшие тенденции в этой сфере, в частности, то, как феминистский дискурс относится к такой реакции, а также тематика “утраты истории” и “институционального забывания”, которым подвержены и современные публикации на тему “пол и организация”. Четвертый и последний раздел посвящен новейшим публикациям на тему “пол и организация”, там же обсуждается опасность “утраты истории” в феминологии и гендерных исследованиях.

Далее

Устав и Платформа Всероссийского союза равноправия женщин, принятые весной 1905 г. в Москве

Устав.

1. Цель Союза равноправия женщин — содействие общему политическому освобождению и уравнение прав женщин правами мужчин.
2. Способы содействия освобождению женщин устанавливаются отдельными кружками.
3. Средствами для достижения цели Союза могут служить:
а) теоретическая разработка вопросов, связанных с расширением прав женщин и уравнением их в правах с мужчинами;
б) распространение основных идей Союза путем издания книг, брошюр, газет, журналов, проведения лекций, диспутов, организация курсов;
в) содействие получению женщинами равного с мужчинами общего и профессионального образования;
г) содействие улучшению положения женщин и охраны женского труда;

Далее

Шарлотта Банч. Феминизм в 80-е годы

Из книги:  Charlotte Bunch. Feminism In The ‘80s: Bringing the Global Home. Antelope Publications, 1985.

Основа для глобального взаимодействия

Воодушевление по поводу тематики глобального феминизма и осознание ее необходимости появились у меня на семинаре по феминистской идеологии и организациям, проводимом Азиатским и Тихоокеанским центром для женщин и развития в Бангкоке в 1979. Пятнадцать женщин из разных регионов представляли то, что женщины в наших странах делали в связи с темами  Декады ООН для женщин: равенство, развитие и мир. Делая это, мы поняли, что на наши представления друг о друге до приезда в Бангкок важное влияние оказывали международные средства массовой информации, управляемые мужчинами.

Далее

Е.Щепкина. Апология “буржуазок” в книге г-жи Коллонтай “Социальные основы женского вопроса”

Разработка социальных вопросов имеет у нас свои особеннос­ти. На дальнем западе Европы социалистические учения имели вполне подготовленную почву, проникали в сознание граждан, воспитанных в атмосфере политической свободы. Наших соседей-немцев эти учения застали очень мало подготовленными, едва на­чавшими приспособляться к конституционному строю, а потому немецкий социализм, при его огромном влиянии на науку и куль­туру, не слился еще в одно целое с политической жизнью страны.

В Россию социалистические учения проникли гораздо рань­ше первых проблесков политической свободы; они захватили умы совершенно неискушенными в политической борьбе и воца­рялись в них как чистые, святые идеи; они сразу получили силь­ное просветительное влияние среди интеллигентных кружков, а позже сделались орудием политической пропаганды. Интелли­гентной молодежи был необходим идеал, на служение которому отдавались бы силы, свобода, жизнь, Политические выступления были еще не по плечу, но социалистическая пропаганда, будив­шая темную массу, давала нравственное удовлетворение. Много­вековая отчужденность нашего народа от культурной жизни сде­лала его очень неподвижным и неподатливым; расшевелить его дремлющее сознание может только нечто, цепко захватывающее самые больные места его обихода, — право на землю, понятие о собственности, гнет множества обидчиков, а таковы были карти­ны будущего переустройства общества. Морально-воспитатель­ная сила социализма у нас могуча; но творчество в социальной науке довольно слабо, а литература бедна, несмотря на периоды увлечений социалистическими учениями. Вероятно, тут сказыва­ется и влияние несчастной привычки слишком часто обращать их в орудие агитационной и просветительной работы; отсюда увле­кательная легкость сердца, с которой нередко принимаются за исследование весьма сложных социальных вопросов. К разряду таких исследований относится и лежащая перед нами книга г-жи Коллонтай.

Далее
Страница 3 из 512345
content top
ВверхВверх